Хранитель | URBAN NEWS

Хранитель

Хранитель

29 декабря 1998 года (Кате — 7 лет, Виктору — 40).

Катя

— Бабушка, скажи, было так весело, интересно! Видела, какую ёлку поставили в школе к празднику? Столько игрушек!!! Правда, мама сшила мне красивое платье? Зелёное, с ягодками? Не молчи, бабушка!

— Катюша, не тараторь, пожалуйста. Конечно, ты самая-самая красивая, ягодка моя. И ёлка у вас была просто изумительная! Хочешь, сейчас придем домой и будем вырезать с тобой снежинки? Послезавтра уже новый год, а мы все ещё не украсили до конца дом.

Девочка и впрямь была чудо как хороша. Волосы, заботливо накрученные мамой в локоны, раскрасневшиеся на морозе щёки, огромные серые глаза. Смешная шапка из кролика. В руках малышка сжимала большой кулёк конфет, не доверяя эту важную ношу бабушке. Ее улыбка не могла не вызвать ответной улыбки. Ее взгляд скользил по домам, мимо которых они проходили, по прохожим, снующим туда-сюда, детям, катающимся с ледяной горки на площади.

На лавочке, зябко кутаясь в пальто, сидел немолодой уже мужчина. Он смотрел в одну точку, застывший, словно статуя. На какую-то секунду Катя встретилась взглядом с мужчиной и ее улыбка мгновенно потухла. В нем было столько боли и тоски, что девочка зябко передернула плечами. Она выпустила бабушкину руку и подошла к скамейке.

Виктор

Вернувшийся с ночного дежурства Виктор обнаружил на пороге квартиры собранную сумку. Жена, заплаканная, серая от свалившегося на них недавно горя, молча стояла, облокотившись на стену возле кухни.

— Вить, прости. Я больше не могу. Два месяца, как ее нет, нашей Юльки… Прости меня, Вить.

Слезы брызнули из глаз Тамары. Двадцать лет позади с того дня, когда, совсем ещё молодым он увидел ее, гуляющую в парке с подружкой. Юлька… Имя дочери отозвалось беспощадной болью в сердце. Виктор сжал кулаки, молча поднял сумку, подошёл к жене, положил руку ей на плечо.

— Прости меня, Том. Если сможешь — прости.

Тихо хлопнула дверь. Тамара сползла по стене и завыла, как раненный зверь. Спускаясь по лестнице, Виктор слышал эти безумные крики, каждый из которых разбивал его душу на миллион осколков.

Он не помнил, как добрел до лавочки в парке. Не знал, сколько просидел здесь, недалеко от внезапно ставшего чужим дома.

Реальность прервала поток его оцепенения самым неожиданным образом. Его теребила за плечо маленькая девочка в смешной кроличьей шапке и вязанных пуховых варежках. Совсем, как Юлька…

— Дяденька, вам плохо? Вам помочь? — серые глаза ребенка внимательно следили за каждым его движением.

Виктор поднял голову, увидел стоявшую в паре шагов пожилую женщину, с опаской наблюдавшую за девочкой, потом посмотрел и на саму девчонку. Он хотел сказать, что все нормально, что она зря беспокоилась о незнакомом ей человеке, но не смог произнести ни слова. Вместо этого, обхватив голову руками, он, наконец-то, заплакал.

Девочка постояла рядом с ним несколько минут.

— Пойдем, Катюша, дяде не до нас. Пошли. — Женщина, по всей видимости, бабушка девочки, смотрела на него с состраданием.

Позже, когда Виктор окончательно замёрз, он нашел на скамейке рядом с собой яркий фольгированный кулёк с конфетами…

***

29 декабря 2014 года (Кате — 23, Виктору — 56).

Катя

Больничные стены были выкрашены непривычной бежевой краской. В игровой комнате стояла огромная, до потолка, ёлка. Но ей было совсем не до праздника. За стеной, в операционной, лежал ее маленький сын. От результатов пункции сейчас зависела вся Катина жизнь. Слезы застилали глаза, проходящие мимо врачи не обращали на нее никакого внимания — здесь это было нормальным, привычным.

Там, за окном, в водовороте снегопада город ждал Новый год. Сновали туда-сюда люди, озабоченные поисками подарков к Новому году, гудели машины. Все было окутано ожиданием чуда.

Здесь ничего этого не существовало. Только нервы, натянутые как струна.

Виктор

Очередная плановая биопсия. Мальчишка, совсем маленький, года два всего. Заворачивает малыша в простыню, выносит в коридор.

Со скамьи напротив подрывается совсем ещё молоденькая девчонка. Поднимает заплаканные глаза. Серые, огромные, бездонные. Виктора будто пронзает током. Неужели?

Дрожащими руками передает ей ребёнка. Объясняет обычные в таких случаях действия — через сколько проснется, когда кормить. Хочет сказать что-то ободряющее, но нельзя.

Крепко прижав малыша к себе, пошатывающейся походкой девушка уходит вглубь коридора. Виктор опускается на скамью и обхватывает голову руками. Если вдруг… Нет, прочь такие мысли из головы.

— Виктор Максимыч, с вами все в порядке? — Из операционной выглядывает новенькая медсестра, Маша.

— Да, спасибо, устал что-то. Иду.

Спустя некоторое время Виктор наберёт номер лаборатории, попросит в приоритетном порядке прислать результаты Карманова Марка.

Катя

— Карманова, подойдите в пятый кабинет.

Катины руки трясутся. Ещё пару минут и все будет ясно… Просит соседку по палате присмотреть за сынишкой, медленно выходит в коридор, опираясь на стену.

В кабинете мужчина, видимо тот, что утром брал биопсию у сына. Он слышит, как хлопает дверь, поворачивается, снимает с лица маску.

Он кажется знакомым, Катя судорожно пытается вспомнить, откуда она его знает. Эта мысль ненадолго вытесняет из ее головы панический страх. Неужели… Точно, он! Тот человек, который тогда, в ее детстве, сидел на лавочке в парке и которому она отдала свой новогодний подарок. Надо же, как тесен бывает мир.

— Садись, Катя. Я вижу, что узнала. Потом об этом. Сейчас давай поговорим про Марка.

Девушка падает на стул так, будто у нее внезапно отказали ноги. Судорожно обнимает себя руками и смотрит Виктору прямо в глаза.

В них безумная надежда на чудо. Боль, страх. Такие знакомые ему когда-то чувства. Жаль, что в его случае все было иначе. Юлька…

Он судорожно сжимает кулаки, и поднимает на Катю взгляд.

— Успокойся. Это не рак.

Они проговорят ещё некоторое время. Им, таким незнакомым и далёким, неожиданно окажется легко разговаривать друг с другом о том, о чем с другими разговаривать было страшно.

Вечером, когда все уснут, в коридоре он расскажет Кате о Юльке… О том, как много лет назад не смог спасти свою дочь, как она угасла, как выгнала его из дома жена, не смирившись с тем, что ее жизнь теперь разрушена, и как он сидел в парке, мечтая выйти вон из своей жизни, как выходят из квартиры на улицу. Умереть, забыться. Что угодно, лишь бы не жить.

И как в одну минуту его вернула к жизни одна маленькая девочка, доверчиво глядящая на него своими серыми глазами. Показала, что даже в безнадежности всегда есть надежда.

30 декабря 2014 (Кате — 23, Виктору — 56).

Катя

Марк тихо посапывает в кроватке, Катя, проснувшаяся от неясного шороха, обводит взглядом палату.

Возле каждой кровати — кулёк с конфетами. На их с сыном тумбочке тоже кулёк. В старом фольгированном пакете точь-в-точь как в том, что когда-то Катя оставила на лавочке возле плачущего мужчины.

29 декабря 2018 года (Кате — 27, Виктору — 60).

Катя

Маленький юркий автомобиль резво несётся по улицам ещё совсем сонного городка. У Кати впереди — ответственный день. Вместе с Виктором Максимовичем пройтись с утра пораньше по палатам, разложить кульки с подарками малышам, а потом, после обеда, провести для них самую настоящую ёлку.

Утро тихо идёт своим чередом. В небольшом предбаннике стоят два человека в масках и халатах, наблюдают издалека за маленькой девочкой, идущей за только что подаренной белой машинкой. Сердце Кати сжимается от боли. Слишком страшный диагноз у малышки. Ускорив шаг, она заходит в кабинет Виктора Максимовича. Наверно, она никогда не привыкнет.

Дверь открывается с трудом, Катя еле-еле протискивается в тоненькую щёлочку. Виктор Максимович лежит на полу, глядя остекленевшим взглядом куда-то вдаль, куда — Кате уже никогда не доведётся узнать.

***

Город, укрытый снегом, лежал у моих ног. Здесь, на крыше, мое любимое место. Люди — странные существа. Столько печалей, забот, боли… Но только они умеют по-настоящему жить. Связанные между собой невидимыми цепями, нитями, порой совсем тонкими…

За моей спиной тихо хрустнул снег.

— Здравствуй, Виктор. Ты прожил удивительную жизнь, но перед тобой новая дорога, тебя ждут, — медленно киваю на девочку за его плечом.

Он оборачивается, и город сотрясает только мне слышное: «Юлька!»

Я смотрю, как пожилой мужчина кружит в руках маленькую дочку. Значит, все в его жизни было правильно. Улыбаюсь.

Виктор оборачивается и мысленно задаёт всего один вопрос.

— Не переживай, она будет счастлива. Иди.

Сажусь на край крыши и снова устремляю взгляд на город. Зябко. Заворачиваюсь в крылья, точно в теплый плед. Жду. Кому-нибудь обязательно понадобится моя помощь.

© Алёнка Милованова

Add a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *